Déjà Vu

Давным-давно, назад тому полвека,
Я вести узнавал из вражьих голосов
О том, что мяса выдают - 100 грамм на человека,
И очередь за молоком по пять часов.

Но наше радио с утра грохочет бодро:
«Досрочно план и магазины все полны,
Что люди счастливы, шагают гордо
На ратный труд, стране своей верны.»

А вражеская пресса винит СССР
В репрессиях, отсутствии свобод,
В злобливости и нервности манер,
В бесчисленном числе невзгод.

Но в наших то газетах пишут: «Все прекрасно!
Промышленность бурлит и на-гора
Нам выдает все нужное! Напрасно
На нас клевещут их инструктора.

А я ребенок, мне пока не ясно,
Кто прав из них, а кто не очень.
Спросил я маму, та бубнит несвязно,
И бабушка ответ мне дать не хочет.

Подумал я, и все решил проверить сам.
Я просто на-просто пошел до магазина,
Чтоб убедиться, достаточно ли там
Еды, питья, металла, древесины…

Иду в Мясной (там так написано),
Но мяса нет, березовый лишь сок,
И продавщица злая, белобрысая,
Жует и чавкает большой еды кусок.

Затем пошел я в гастроном.
Там с мамой покупали карамельки,
Названье Радость, Дунькина притом.
Такую я узрел картину мельком,

Совсем другую - там много полок,
Их, видно продают, они помыты.
Совсем пустые, и несколько метелок,
Похоже люди все давно уж сыты.

Домой пришел, не солоно хлебавши.
Вот подхожу опять я робко к маме,
Так много книжек прочитавшей,
Прошу сказать обычными словами

Куда же вся еда, которую в колхозах
Так много производят, исчезла?
Кто съел ее, в гигантских дозах?
Как в холодильник к нам залезла?

И, видимо, Там знают все про нас
И лучше знают, им все видно!
И нас рисуют вовсе без прикрас,
И наша роль им незавидна.

Кто врет мне стало очевидно.
И в детской голове возник
Ярлык страны обидный,
На этом ярлыке все пшик.

…

И вот спустя полвека - Déjà Vu,
Агрессором Россию обозвали,
А наши обнаглев ревут:
«На нас все сразу вдруг напали!

Ну ведь хотели же напасть?
Мы их опередили превентивно.
Мы только защищали свою власть.
Сработали оперативно,

Мы просто защищались.
А что убили мы так много тел,
Так это тех лишь, кто на нас бросались,
Когда на нас свалили столько дел.

А что чутка присвоили чужое,
Так это ж было наше, и давно
Ведь мы спасали, делали благое,
А кто не понял, так не каждому дано.»

Теперь для правды выдумали слово,
Новаторское слово – фейк.
И стало вдруг так жутко и хреново,
Но не такой я, я не бравый Швейк.

За фейки, стало быть, за правду,
В тюрьму, аж на 15 лет!
И вдоволь кушайте баланду.
И ценностей полно и скреп.

И снова слышен этот бред,
Полнейший в показаньях хаос,
Мне с детства так знаком тот след,
С которым до сих пор я маюсь.

Ведь надо ж ухитриться беспардонно,
Ложь с правдой поменять местами,
И с ясным взором монотонно
Манипулировать весь век умами.

И вот спустя полвека - Déjà Vu,
Я слышу вражьи голоса о нас,
Но маму, к сожаленью, не зову,
Но помню хорошо ее наказ:

«Сынок, поверь своим лишь ты глазам,
И даже в этот час, подвергни все сомненью,
И прежде, чем решить, правдивы ли слова,
Сто раз проверь любое мненье.»

2026